|
ДЖОЗЕФ СТИГЛИЦ - ЛИДЕР "ИНФОРМАЦИОННОЙ ЭКОНОМИКИ" И "НОВОГО КЕЙНСИАНСТВА".
Стиглиц, как никто другой, умело синтезирует экономическую теорию с практикой. Крупный эксперт, мыслитель, всегда доводящий теоретические рассуждения до практических выводов.
В сфере абстрактной теории Стиглиц – лидер «нового кейнсианства» - экономического течения, возникшего в 80–90-е годы.
Французский экономист, профессор Сорбоны, Антуан д’Отюм опреде-ляет «новое кейнсианство» как ответвление кейнсианской теории, которое приняло вызов, «чтобы оспорить монополию новых классиков на поиск микроэкономических основ макроэкономики». Д’Отюм считает основоположником новой школы Стиглица, награжденного Нобелевской премией по экономике 2001 г.
1. На пути к новой исследовательской программе.
В нобелевской лекции, озаглавленной «Информация и смена парадигмы в экономической науке, Стиглиц подчеркивает, что в случае с «информационной экономической теорией». Речь идет о новой исследовательской программе, «охватывающей сотни, тысячи исследователей по всему миру».
Изложению собственной концепции ученый предпосылает упоминания о фактах своей биографии. В начале 60-х годов он был поражен несоответствием моделей в реальной жизненной обстановке. Стиглиц родился в городе Гэри (штат Индиана), которых был основан в 1906 г., но позже пришел в упадок. Годы расцвета Гэри были омрачены бедностью, безработицей и расовой дискриминацией. Между тем «теории, которым нас учили, уделяли мало внимания бедности, утверждая, что на всех рынках спрос всегда совпадает с предложением, безработица должна быть не более чем фантомом, что мотивация прибыли обеспечивает отсутствие дискриминации».
Из предложенных теорий следовало: мы некоторым образом «живем в наилучшем из миров». Собственные устремления Стиглица состояли в ином. «Мне казалось, что мы должны приложить усилия, чтобы создать другой мир». За этим стояло иное мировоззрение.
Больший взрыв между теорией и реальной жизнью был обнаружен Стиглицем в странах «третьего мира», в Кении, где он работал (в 1969 г.); по его мнению, «модели современного рынка в развивающихся странах оказались вообще непригодными». Стиглиц отмечает что ранее он «никогда не видел массовой безработицы, которая характерна для африканских городов, безработицы, не объяснимой ни наличием профсоюзов, ни законами о минимальной заработной плате».
Но неприятие исследователя вызвал не только фундаментализм неоклассического толка. Стиглиц рано осознал недостатки послевоенного неокейнсианства. Рассуждая о кризисе в 70-х годах, он пишет, что не хватало микроэкономической базы: «Попытки построить макроэкономическое учение на основе микроэкономики, исходившей из допущения о бесперебойно функционирующих рынках, были обречены на неудачу». Назрела необходимость в новой теории.
По словам Стиглица, в экономической теории господствовало «формальное моделирование», проводники которого концентрировали внимание на моделях с совершенной информацией. Большинство специалистов понимало: информация несовершенна. Однако авторы продолжали думать, что экономика с несовершенной информацией похожа на экономику с информацией совершенной.
Стиглиц утверждает, что осуществлен «подрыв» основ конкурентно-равновесного анализа, в том числе «закона спроса и предложения», «закона единой цены», «закона конкурентной цены», «закона убывающей отдачи».
Стиглиц установил: когда цены влияют на качество результата, равновесие характеризуется несовпадением спроса и предложения. Привлечение дешевой рабочей силы увеличивает издержки фирм на труд, слишком высокие процентные ставки умножают число банкротов среди заемщиков и уменьшают прибыли кредиторов. Рынок характеризуется значительным разбросом как цен на товары, так и заработных плат. В состоянии равновесия фирмы могут назначать цены и заработные платы выше предельных издержек. Этот избыток необходим для создания стимулов и поддержания репутации фирмы. Но цены могут оказаться завышенными, вследствие несовершенства конкуренции.
Полемика внутри «экономикс» приобрела нешуточную остроту. Анализ лекций нобелевских лауреатов по экономике убеждает в том, что единство относительно и что среди ее «небожителей», согласия нет. Идиллия солидарности спокойствия отсутствует.
2. Информационная парадигма: новая теория заработной платы и занятости.
Нобелевская лекция Стиглица обширна, в ней затрагивается множество проблем. Автор считает одну из них главной – это проблема безработицы. «Из провалов рынка серьезными являются периоды недоиспользования человеческих ресурсов. Безработица будет ликвидирована, если сделать рынки гибкими, устранить вмешательство государства и профсоюзов. Если заработная плата упала на одну треть, ей следовало упасть еще ниже».
В работах ученого подвергнуты критике проявления рыночного фундаментализма. Стиглиц замечает: «кто начинает с допущений, что рынок «очищается», вряд ли способен разобраться в причинах безработицы».
В теории заработной платы и занятости он исходит от посылки о несовершенстве информации на рынке труда. Работодатель заинтересован в нахождении способа отбора работников на имеющиеся вакансии. Существует «информационная асимметрия» между наемным работником и работодателем. Все это создает на рынке труда «дефицит прозрачности».
В подобных обстоятельствах производительность начинает зависеть от величины зарплаты. Объяснение состоит в том, что низкий уровень заставляет фирму нести издержки, связанные с повышенной текучестью кадров. В конечном счете «фирме выгодно платить зарплату высокую для привлечения качественной рабочей силы». Такую зарплату Стиглиц именует «поощрительной». Между тем повышенная зарплата теряет свое значение, поскольку работник может найти другое место с тем же вознаграждением. «В состоянии равновесия должна присутствовать безработица, побуждающая работника к добросовестной работе».
В реальных условиях желательна повышенная зарплата. В трудах Стиглиц указывает, что зарплата представляет собой отклонение денежной оценки труда от предельных издержек.
В одном ученый прав: капитализм утратил возможность нажима на наемный персонал путем снижения зарплаты.
3. Информационные несовершенства и современная теория фирмы.
Приведенные рассуждения позволяют Стиглицу перейти к изложению микроэкономической теории. Эту концепцию автор именует «современной теорией фирмы», которая покоится на трех столпах – «финансирование корпораций», «корпоративное управление» и «организационные схемы».
В первой ученый подчеркивает: действия рыночных агентов передают определенную информацию, другие участники рынка корректируют свое поведение.
Во второй ученый обращает внимание: старая теория исходила из того, что фирма максимизирует ожидаемую прибыль.
Комментируя третью часть теории фирмы ученый указывает что в мире информации выбор организационной схемы не играет роли. Но в реальном мире это центральная проблема для бизнеса.
Краткость лекции фирмы Стиглица посвящено анализу американского бума 90-х годов. К примеру менеджер корпорации преследует прежде всего свои корыстные цели. Автор показывает, каким образом менеджеры компании США обретали возможность увеличивать размеры вознаграждения до заоблачных высот. Пакеты акций приобретались менеджерами или передавались им по фиксированной цене с правом продажи по рыночному курсу. У высших «агентов» сформировался интерес к «надуванию» курса акций управляемых компаний любой ценой – вплоть до утраты связи с производственной и финансовой эффективностью. Стремление к завышению курсов акций и текущих прибылей воплотилось в мошеннических действиях (в том числе с использованием подставных фирм). Сети «серых» операций развернули промышленные и транспортные компании, банки и аудиторские фирмы. Финансовый коллапс грянул в США в 2000–2001 гг.
Эти коллизии не являются актуальными для России, поскольку «средний класс» в нашем обществе очень мал и вложения работников в акции представляют ничтожную величину. «Олигархия» обирает население менее изощренными методами, среди которых ведущую роль играет приватизация, перераспределение средств через банковские кризисы. Мошенники высшего полета служили примером для «братьев меньших», это так, в условиях глобализации.
4. Рецепты экономической политики: альтернатива ультралиберализму.
В лекции Стиглиц формирует «сверхзадачу» изысканий: «Я надеюсь показать, что информационная экономика представляет собой фундамен-тальное изменение парадигмы, господствующей в экономической науке».
Стиглиц не оставил без контраргументации ни одну из «теорем», лежащих основе рыночного фундаментализма.
В книге «Ревущие девяностые» критика «рыночного фундаментализма» ведется на материалах «новой экономики», основанной на информационных и телекоммуникационных технологиях. «Новая экономика» принесла новые коллизии, главнейшая – в усилении «асимметрии» информации. В мире многомиллиардных сделок преимущество в доступе к информационным потокам и в их контроле приносит беспрецедентные прибыли. В конечном счете львиная доля выигрыша от «новой экономики» притекает в руки сверхбогачей.
Всех отрицательных явлений можно избежать, если бы круги, ответственные за экономическую политику, осторожнее подходили к практике либерализации экономики и ее дерегулирования.
Факт «асимметрии» информации подрывает позиции тех, кто выступает за дерегулирование экономики в соответствии с идеологией рыночного фундаментализма.
Как показывается в «Ревущих девяностых» «финансовые бегемоты» получали миллиарды долларов, формируя свой выигрыш «за счет проигрыша других рядовых акционеров».
Финансовое мошенничество корпораций опиралось на крупнейшие банки США. Банковские аналитики ведут агрессивную рекламу сомнительных акций. Роковую роль сыграла отмена знаменитого закона Гласса–Стигала, запрещавшего банкам США сочетать выдачу ссуд с деятельностью по размещению ценных бумаг. Появившаяся у банков свобода рук сплошь усугубляла стремление к сокрытию деловой информации. Инвестиционный банк начинал «проталкивать» на рынок акций той или иной компании, у его руководства появлялся стимул предоставлять компании ссуды безотносительно к кредитоспособности. Резко ослабевала функция контроля банков за деятельностью фирм-дебиторов. Многие банки кредитовали опекаемые фирмы до дня объявления банкротства. Руководство банков осознавало степень риска, но надежды на сверхприбыли от дилерских операций делали кредитование соблазнительным. Рекомендации развивающимся странам со стороны МВФ, находившихся под контролем США, заключались в сокращении госрасходов. Внутри США ставка на рост расходов и бюджетный дефицит оставалась средством преодоления спада. Ученый показывает, что американские правящие круги корректируют рекомендации рыночного фундаментализма. США продолжают навязывать государствам ультралиберальный курс.
Первыми «учениками» в школе «консенсуса» в 90-е годы считались страны Латинской Америки. Аргентина стала первой жертвой «обучения».
В Чили национальная экономика была открыта внешнему миру в отношении торговли товарами, и чилийское правительство придерживалось стратегии равновесного бюджета. Требования по либерализации проводились выборочно. Чилийское правительство направляло средства в образование, здравоохранение, соцобеспечение, что никогда не являлось приоритетным для «Вашингтонского консенсуса».
Кризисы ежегодно поражали страны, следовавшие в фарватере идей и мер «Вашингтонского консенсуса». В 1997 г. кризис охватил Южную Корею, Индонезию и Таиланд, в 1998 г. – Россию и Бразилию. В Юго-Восточной Азии политика «дорогих денег» подняла процентные ставки, что спровоцировало банкротство предприятий. Возможным был альтернативный курс: приостановление платежей фирм по долгам с последующей их реструктуризацией. Малайзия вышла из кризиса быстрее, чем Таиланд, последовавший рекомендациям МВФ.
Российских читателей не может не заинтересовать позиция Стиглица по вопросам перехода к рынку. Стиглиц отмечет, что в конце 2001 г. в России произошло падение доходов, а «число живущих в бедности возросло с 2 до 50%». Стратегия приватизации обусловила не повышение благосостояния, а «обдирание активов» и «уничтожение национального богатства».
Выводы: страны, которые следовали курсу МВФ, оказывались в весьма затруднительном положении. Государства, опиравшиеся в большей степени на альтернативные, ориентированные разработки, сумели избежать экономического спада, либо прошли с меньшими потерями.
5. Программа «демократического идеализма»
По вышеуказанным мотивам Стиглиц рекомендует изменить курс экономической политики. Он признает неустранимость «рыночного механизма» в экономике, ему государство видится играющем важную роль, корректирующую провалы рынка.
Программа «демократического идеализма» обращена к американскому народу. Стиглиц призывает сограждан «выправить баланс между государством и рынком». Он призывает не верить «консервативным заклинаниям» относительно неэффективности действий государства в экономике. «События 1990-х годов должны положить конец этим утверждениям».
В условиях «протекционизма для корпораций» «свободно-рыночная риторика превращалась в прикрытие политической программы, включившей помощь нефтяным компаниям, низкие налоги на богатых и меньшую поддержку бизнеса. Этих стандартов придерживаются многие консерваторы.
В рассматриваемой программе «демократического идеализма» речь идет не просто об усилении государственного интервенционизма, но о системе госрегулирования, которая обеспечивала бы социальную переориентацию американской экономики. Автор исходит из наличия «законных областей» государственной деятельности и утверждает, без госвмешательства «рынок производит излишнее количество чего-либо – например, загрязнение – и слишком мало, например, фундаментальных научных исследований».
Госвмешательство, которое представляется целесообразным, входит качественное образование для бедных слоев и увеличение доходов граждан с низкой зарплатой.
В качестве «основных ценностей демократического идеализма» Стиглиц называет социальную справедливость, политическую демократию и свободу, призывает к отказу от индивидуализма в пользу разумного и эффективного сочетания частной инициативы и коллективных действий.
Последнее, касается тезиса Стиглица, выйдя за пределы дихотомии «рынок – государство», уделить внимание негосударственным институтам. Речь идет об организациях в сфере здравоохранения и образования, о кооперативах.
6. Глобализация «с человеческим лицом».
Эта формула в названии одного из параграфов книги «Глобализация: тревожные тенденции». Автор выступает в качестве критика, реформатора и разработчика позитивных проектов.
Стиглиц критикует политику МВФ. Организация создавалась для оказания помощи странам, попадающим в кризисные финансовые ситуации, в настоящее время основные требования – либерализация рынка капиталов, репатриация прибыли.
Много лет президент «Дженерал Моторс» Чарльз Уильсон произнес афоризм: «Что хорошо для «Дженерал Моторс», то хорошо для страны. Аналогичных взглядов придерживался и МВФ: «Что финансовое сообщество считает хорошим для экономики, то хорошо для нее и должно осуществляться».
Организации, где США занимают лидирующие позиции, проводят политику, выгодную «финансовому сообществу» богатых стран. «Оппозиция глобализации – это не оппозиция глобализации как таковой, но оппозиция определенному пакету доктрин, политики Вашингтонского консенсуса».
Доктрина рыночного фундаментализма представляет собой орудие, закрепляющее статус-кво, а в узком плане – курс на сохранение и упрочение социально-экономического и политического лидерства сверхдержавы. Предоставляемые Фондом миллиарды долларов «используются для поддержания валютных курсов. Иностранцы и местные богатые успевают вывезти деньги из страны на выгодных условиях».
Стиглиц обращает внимание читателей на факт что в странах-должниках, включая Россию, проявляли активность круги, заинтересованные в политике рыночного фундаментализма.
Страны, реализовавшие рекомендации МВФ, попали в весьма трудное положение: государства – неудачники – Чехия и Россия, Индонезия и Таиланд. Страны, выбравшие самостоятельный путь: Китай, Вьетнам, Малайзия, Венгрия и Польша, добились успехов.
Основой успешно развивающихся стран в перспективе остается рыночная модель экономики. В ряде стран неравенство и бедность меньше, а здоровье населения и показатели жизненного уровня выше, чем в США.
Стиглиц считает, что американскому правительству пора перестать навязывать странам опыт и свою модель в качестве «единственно правильных». Это относится к МВФ, обусловливавших помощь странам выполнением ими требований в духе рыночного фундаментализма. Ученый убежден: Глобализацию можно и нужно использовать «в интересах большинства». Для этого МВФ должны перестать выкачивать деньги в пользу финансовых центров высокоразвитых стран, а помогать государствам, отставшим в развитии.
Стиглиц рекомендует МВФ и другим организациям покончить с опекой государств, получающих помощь, отказаться от идей в духе «Вашингтонского консенсуса», определить в качестве главной цели «предоставление финансовых средств для восстановления спроса в странах, столкнувшихся с экономической рецессией».
Автор напоминает, что «коллективные действия» и международные демократические институты необходимы для решения проблемы экологии, здравоохранения. Одна из форм коллективных действий – гуманитарная помощь, ключевая роль в ее наращивании должна принадлежать – Всемирному банку.
Ученый полагает, для гуманизации глобальных процессов требуется реформа самих международных организаций, должны произойти изменения в международных экономических институтах.
Перспективным выглядит предложение ученого о создании независимо от международных экономических организаций «мозгового треста», который помогал бы развивающимся странам в разработке стратегий и в обосновании позиций.
7. Общие характеристики теоретических воззрений ученого.
У Стиглица просматривается опора на факты, стремление к проверке всех положений современной экономической теории. Развертывание системы взглядов ученого завершается формулированием значимых программ.
С заявлениями Стиглица о приверженности кейнсианству следует согласиться, но не безоговорочно: однозначно определить его принадлежность к тому или иному направлению западной экономической теории трудно.
В его методологии присутствуют кейнсианские черты. В работах ученого нередки ссылки «на новую экономику» и «новая экономика» берется как данность.
В рассматриваемых трудах анилиз совокупного платежеспособного спроса, его факторов малозначим. Ученый выводит неполную занятость и неравновесность как типичные состояния капиталистической рыночной системы. Это означает, что его нельзя причислить к носителям «экономической теории спроса», акцентирование и развитие которой характерны для кейнсианства – как хрестоматийного правого, так и левого реформаторского.
Творчество Стиглица следует трактовать как деятельность прогрессивного аналитика, стоящего на позициях кейнсианско-институционального синтеза. «Асимметрия информации», играющая центральную в его рассуждениях, есть не что иное, как определенный институт – один из важнейших в современной рыночной системе. В его книгах развернута критика МВФ, Всемирного банка и ВТО. Главные предложенные Стиглицем реформы – это реформы институциональной структуры общества.
Такова характеристика воззрений незаурядного экономиста и реформатора «экономикс», активно выступающего за ее гуманизацию.
|
Карта сайта
Журнальные публикации /рефераты статей/.
